The Highgate Vampire
La douleur passe, la beauté reste (с) Pierre-Auguste Renoir

Синопсис: В провинции юноша и девушка знакомятся на свадьбе и договариваются встретиться в следующее воскресенье. В конце прогулки они заходят на огромное кладбище. Найдя заброшенный склеп, они спускаются в него и занимаются любовью. Когда они выходят из него, уже наступает полночь, кладбище выглядит угрожающе, оно населено леденящими душу тенями. И они не могут найти выход…

«Живые — мертвы, мертвые — живы» — эта фраза, звучащая из уст героини «Железной Розы», применима едва ли не ко всему творчеству Жана Роллена, но, пожалуй, именно в этом фильме он достиг высшей точки в романтизации Смерти. Я написал «героини»? Это, пожалуй, будет неверно: в картине есть два персонажа, несколько статистов и только один Герой — Кладбище, именно так, с большой буквы. Сюжет, диалоги, мизансцены и т. д, и т. п. здесь служат только одной цели — представить величие и совершенность Обители Мертвых, которая суть альфа и омега всего, а то, что мы видим вокруг себя — всего лишь тень истинного мира, познать который позволено лишь перешедшему черту. Тогда как живым только и остается, что продолжать заблуждаться относительно ценности своей иллюзорной жизни…
Назвать «La Rose de Fer» триллером или хоррором, конечно, можно, но при этом вы введете в заблуждение любителей жанрового кино, которые будут на протяжении всего фильма тщетно ждать хоть каких-нибудь событий. Благо, что завязка таковые не просто обещает, но буквально кричит о том, что скоро будет страшно. Молодая пара, решив провести романтическое свидание на кладбище, слегка не рассчитала время. Занятые друг другом влюбленные не заметили, как стемнело и оказались ночью посреди старых могил в полном неведении о том, в какой стороне находится выход… Тут бы, конечно, у какого-нибудь Брайана Юзны из могил с гиканьем полезли живописные зомби, а Брюс Кэмпбелл добавил бы к ним здоровую долю американского сельского юмора, но Жан Роллен-то выходец из совсем иной культурной среды. Так что, никаких мертвецов не будет, и даже завалящий вампир, тень которого мелькнет в начале фильма, из своего склепа не вылезет, хотя подобных товарищей в своем творчестве маэстро никогда не чурался. А будет медленное, неотвратимое превращение живых в мертвых, пусть странным образом еще ходящих и дышащих, под воздействием бесконечного и безжалостного Кладбища, которое в интерпретации режиссера предстает единственной реальностью, тогда как все остальное — просто иллюзия.
И ведь красиво же, черт возьми, Жан Роллен это показывает! Настолько красиво, что какой-нибудь фанат готик-метал, случайно увидев «Железную Розу» вместо очередного анимэ, глядишь, в экзальтации выбросит всю свою коллекций «Тристаний» с «Сирениями», потому как найдет себе нового кумира… И это будет куда серьезней, потому что восхищение Смертью французского режиссера в этом фильме зашкаливает даже за ту отметку, что он установил, например, в «Живой мертвой девушке» или «Гроздьях смерти». Пейзажи города мертвых, выхваченные камерой оператора Жан-Жака Ренона, затягивают в свой мир с неумолимой силой, и отвлечься от них стоит определенных трудов даже для человека, привыкшего смотреть на мир со здоровой долей цинизма… Который, впрочем, вполне способен спасти от невольного очарования фразой, приведенной в начале этого текста… И позволит смотреть фильм просто получая эстетическое удовольствие, не задумываясь о том, живее ли мертвые живых или наоборот. В конце концов, у них свой мир, у нас — свой… А прав ли был Роллен — когда-нибудь узнаем.



Съемки проходили в ночные часы на кладбище Мадлен в Амьене. Некрополь был открыт в 1817 году на месте бывшего кладбища прокаженных.

Из знаменитых жильцов некрополя стоит вспомнить Ж. Верна.
В 1907 году, спустя два года после смерти писателя, на его могиле на амьенском кладбище Мадлен установили довольно необычный памятник, созданный Альбертом-Домиником Розе. С первого взгляда изваяние кажется даже несколько жутковатым: отталкивая надгробную плиту, обнажённый человек как будто выбирается из могилы (если сказать красиво, восстаёт из праха), правая рука его протянута к небу, взгляд тоже устремлён ввысь. Символический смысл такого изображения писателя передаёт название скульптуры — «На пути к бессмертию и вечной молодости». (с)

Скульптор использовал посмертную маску писателя при создании памятника.

@темы: французские кладбища, кинематограф, история скульптуры, Из дневников сержанта Бертрана